Пресс-релиз относительно права собственности на яхту. Дилбар от THE SISTER TRUST
| Имя: | Дилбар |
| Длина: | 156 м (511 футов) |
| Строитель: | Лурссен |
| Год: | 2016 |
| Владелец: | Дочерний фонд, созданный Алишер Усманов |
Новости
Пресс-релиз о правах собственности на яхту DILBAR и полный переведенный текст решения немецкого суда.
Пресс-релиз
Франкфуртский суд подтвердил: Алишер Усманов не является владельцем и не контролирует компанию.ДилбарЯхта
29 июня 2026 г.
Алишер Усманов приветствует решение Административного суда Франкфурта-на-Майне от 11 июня 2026 года в пользу судостроительного завода “Люрссен” по иску против Федерального управления по экономическим вопросам и экспортному контролю (BAFA). Это решение опровергает клеветнические утверждения об «скрытом контроле» и трастовых соглашениях, используемых Алишером Усмановым для сокрытия своих активов. Алишер Усманов также высоко оценивает твердую и последовательную позицию судостроительного завода «Люрссен».
судрешениеустраняет любую правовую неопределенность в вопросе собственности наДилбарКомпания Yacht and опровергает ложную информацию, распространяемую в СМИ с 2022 года, которая включает в себя утверждения об использовании Алишером Усмановым “скрытого контроля” и “сложных” трастовых соглашений для сокрытия активов.
Как известно, в 2016 году Алишер Усманов учредил безотзывный траст, известный как «Сестринский траст», которому были доверены активы, представляющие особую ценность для семьи (такие как...).Дилбаряхта иБурхансамолеты), в целях планирования наследства. Траст создан и функционирует в полном соответствии с действующим законодательством и управляется независимым профессиональным доверительным управляющим. Ни Алишер Усманов, ни его сестра Гульбахор Исмаилова не имеют никаких прав на активы, находящиеся в трасте, и не получают от него никакой выгоды.
Ложные заявления, сделанные средствами массовой информации по этому поводу.ДилбарУтверждения о том, что яхта принадлежит Алишеру Усманову и Гульбахор Исмаиловой и находится под их контролем, неоднократно опровергались немецкими судами, которые вынесли шесть судебных постановлений, а также самими СМИ, которые подписали 55 заявлений о прекращении противоправных действий и добровольно удалили или исправили сотни статей.
К сожалению, правоохранительные органы Германии потратили более четырех лет на безрезультатные поиски несуществующих доказательств “собственности” и “контроля” в рамках нескольких одновременных расследований в отношении Алишера Усманова, большинство из которых были закрыты без предъявления обвинения и сохранения презумпции невиновности.
Решение Административного суда Франкфурта-на-Майне ставит точку в этом вопросе.
Для справки. Согласно решению Административного суда Франкфурта-на-Майне, в апреле 2025 года судостроительный завод «Люрссен», на территории которого находится судостроительный завод, будет закрыт. Дилбар яхту, обратилась в BAFA с просьбой подтвердить, что яхту не следует рассматривать в качестве потенциального объекта исследования. в качестве замороженного актива в соответствии с санкционными правилами ЕС. После отказа BAFA и безуспешной административной апелляции компания Lürssen обратилась в суд. В июне 2026 года Административный суд Франкфурта-на-Майне постановил, что отказ BAFA был незаконным. Суд обязал BAFA определить, что Lürssen не обязана рассматривать судно как замороженный экономический ресурс, поскольку нет оснований признавать судно активом, принадлежащим или контролируемым лицами, включенными в санкционный список ЕС.
Пресс-служба Алишера Усманова[email protected]
Перевод текста немецкого суда
Для перевода этого текста мы используем искусственный интеллект. Это оригинальный текст: https://www.rv.hessenrecht.hessen.de/bshe/document/LARE260000772
Перевести текст:
Суд: Административный суд Франкфурта, 5-я палата
Дата принятия решения: 11 июня 2026 года
Номер дела: 5 K 4570/25.F
ECLI: ECLI:DE:VGFFM:2026:0611.5K4570.25.F.00
Тип документа: Судебное решение
Источник: Гессен
Правовые положения: Статья 2 Регламента (ЕС) № 269/2014; Раздел 42(1) VwGO; Раздел 43 VwGO; Раздел 8(2), предложение 2 AWG; Раздел 13(1) AWG и др.
О различиях между BAFA и ZfS в режиме санкций ЕС
Заголовок
- Хотя внешнеторговое право не содержит общего правила, касающегося объекта, для уточнения вопросов статуса, такие механизмы уточнения ему не чужды. Вопрос о том, подпадает ли объект под действие санкционного законодательства, должен быть решен в административной процедуре путем соответствующего применения статьи 8(2), предложения 2 AWG.
- Если отправной точкой согласно Регламенту (ЕС) № 269/2014 является подсанкционное физическое или юридическое лицо, организация или орган, то согласно разделу 1 SanktDG юрисдикция по предмету рассмотрения принадлежит Центральному управлению по обеспечению соблюдения санкций (ZfS). Если отправной точкой является рассматриваемый объект, то согласно разделу 13(1) AWG юрисдикция по предмету рассмотрения принадлежит Федеральному управлению по экономическим вопросам и экспортному контролю (BAFA).
Рабочая часть
Ответчику предписывается, при этом уведомление об отказе Федерального управления по экономическим вопросам и экспортному контролю от 26 сентября 2025 года в форме решения об возражении от 8 декабря 2025 года отменяется, издать административный акт, запрошенный истцом, 21 июля 2025 года и определить, что истец не обязан замораживать судно M/Y … в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014, то есть рассматривать его как замороженный экономический ресурс.
Ответчик несет судебные издержки. Издержки предварительного производства подлежат возмещению.
Данное решение подлежит предварительному исполнению в отношении судебных издержек, взысканных под залог, в размере 110 процентов от суммы, подлежащей взысканию на основании этого решения.
Апелляция принята к рассмотрению.
Факты
Пункт 1
Стороны спорят о том, следует ли заморозить судно M/Y … в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014. Истец — традиционная немецкая верфь, занимающаяся гражданским судостроением, в том числе по всему миру в сегменте роскошных яхт.
Пункт 2
Истец и представители ответчика ведут переписку по поводу яхты M/Y … с 3 марта 2022 года. Это судно было построено истцом. На тот момент это было самое большое судно, построенное истцом. В секторе роскошных яхт принято периодически проводить капитальный ремонт и модернизацию судов, известную как реконструкция. В 2021 году яхта M/Y … была передана истцу для проведения комплексной реконструкции. С этой целью истец и компания A-Ltd. заключили договор на реконструкцию 6 сентября 2021 года на выполнение судостроительных работ на яхте M/Y …. В соответствии с пунктом 13.1, договор регулируется английским правом.
Владельцем яхты M/Y … является компания A-Ltd. Это неоспоримо подтверждается данными Регистра судов Каймановых островов, где судно было зарегистрировано под номером …. Согласно имеющейся у истца информации, акционером A-Ltd. является компания B-Ltd., зарегистрированная на Кипре, регистрационный номер …. Все акции этой холдинговой компании находятся в доверительном управлении C-SA в пользу “D-Trust”. Зарегистрированный офис C-SA находится в городе П-Сити, Швейцария.
До 19 декабря 2017 года г-н X был бенефициаром “D-траста”. После его ухода, согласно письму от …, директора C-SA, его сестра, г-жа Y, стала бенефициаром “D-траста”. Г-н X числится в Европейском Союзе в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014 в сочетании с Приложением I, номер …, с 28 февраля 2022 года. Г-жа Y также числилась в списке с 8 апреля 2022 года по 14 марта 2025 года в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014 в сочетании с Приложением I, номер …. В тогдашней записи она была указана в графе “Причины” как “единственный бенефициарный владелец” M/Y …. Г-жа Y была исключена из Приложения I к Регламенту (ЕС) № 269/2014 Имплементационным регламентом (ЕС) 2025/527.
Совсем недавно заявитель подал заявление об административном акте, определяющем, что судно не должно быть им заморожено, то есть не должно рассматриваться как замороженный экономический ресурс.
Пункт 3
Истец считает, что на основании устава “D-Trust”, изложенного в решении Первой палаты Генерального суда Европейского союза от 8 мая 2025 года, T-234/22, фрау И автоматически перестала быть бенефициаром “D-Trust” в результате ее включения в список 8 апреля 2022 года, поскольку лица, находящиеся под санкциями, не могли быть бенефициарами траста.
Истец ссылается на следующий оригинальный текст на французском языке и его немецкий перевод:
“Пункт 141: Второй пункт об исключении, приведенный в Приложении А.17 к заявлению, предусматривает, что любое ‘назначенное лицо’ исключается из ‘D-Trust’, а именно любое лицо, подпадающее, в частности, под санкции в соответствии с Регламентом… № 269/2014 или любым другим положением Совета, имеющим аналогичное действие. Это исключение носит временный характер, поскольку этот пункт об исключении предусматривает, что такое лицо исключается до тех пор, пока оно остается ‘назначенным лицом’‘.’
По утверждению истца, г-ну X было разрешено использовать судно только в качестве арендного права после того, как он перестал быть бенефициаром траста в 2017 году. Следует предположить, что Совет Европейского союза исключил г-жу Y из Приложения I к Регламенту (ЕС) № 269/2014, зная об этой судебной практике. Таким образом, Совет, по-видимому, исходит из того, что г-жа Y больше не имеет тесных отношений с г-ном X, которые оправдывали бы ее включение в список в соответствии со статьей 3(1)(g) Регламента (ЕС) № 269/2014, даже несмотря на то, что после исключения из санкционного списка она могла бы снова считаться бенефициаром “D-траста”. Не удалось проверить, стала ли она фактически снова бенефициаром траста или отказалась от этого права.
Пункт 4
В связи с обычным хранением яхты, с учетом авансового платежа, у истца имеются непогашенные требования до конца 2025 года на сумму … или … евро брутто, которые еще не были урегулированы компанией A-Ltd. Однако первоначально истец считал, что ему запрещено выставлять счета компании A-Ltd. В письме от 22 мая 2024 года прокуратура … прямо указала, что принятие платежей от A-Ltd на основании представленных счетов может потребовать получения разрешения от Немецкого федерального банка.
По этой причине письмом от 2 августа 2024 года заявитель обратился в Немецкий Бундесбанк с просьбой определить, не требуется ли разрешение на получение платежей от A-Ltd. Бундесбанк ответил по электронной почте от 9 августа 2024 года, что заявитель не обязан подавать заявление, но затем в электронном письме от 17 марта 2025 года заявил, что не будет принимать такое решение, поскольку “пункт Y в списке был тем временем исключен Имплементационным регламентом Совета (ЕС) 2025/527 от 14 марта 2025 года, реализующим Регламент (ЕС) № 269/2014”. В результате предварительное расследование в отношении заявителя, проводимое прокуратурой, было прекращено.
Пункт 5
Заявление от 21 июля 2025 г., поданное через ELAN-K2, истец обратился в BAFA с просьбой определить, что истец не обязан замораживать судно M/Y … в соответствии со статьей 2(1) Регламента 269/2014. Процедура проводилась под номером заявления DE / ….
В ответ на запрос информации от Центрального управления по обеспечению соблюдения санкций (ZfS) заявитель письмом от 18 августа 2025 года, касающимся планируемых дальнейших действий, заявил, что в отношении него находится на рассмотрении BAFA дело, в котором необходимо определить, следует ли рассматривать судно “…” как замороженный экономический ресурс или нет.
В электронном письме и письменном ответе от 4 августа 2025 года BAFA ответила на это заявление, указав на отсутствие у нее юрисдикции по данному вопросу. Противоположное мнение Административного суда Франкфурта-на-Майне по делу 5 L 1517/24.F, вынесенное постановлением от 9 августа 2024 года, не является окончательным. Кроме того, из формулировки регламента уже вытекало обязательство по замораживанию активов. К этому письму не прилагались указания относительно правовых средств защиты.
Пункт 6
17 сентября 2025 года истец подал иск в Административный суд Франкфурта-на-Майне, первоначально требуя от ответчика выдать запрошенный административный акт 21 июля 2025 года, а в качестве альтернативы — признания истца не обязанным рассматривать судно M/Y … как замороженный экономический ресурс.
В обоснование своего иска истец утверждал, что его действия допустимы в соответствии со статьей 75 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку в письме BAFA от 4 августа 2025 года указывалось, что дело считается закрытым. Невынесение решения нарушило собственные права истца, поскольку он не мог свободно эксплуатировать ту часть своей верфи, где находилось судно; судно было заблокировано… Истец столкнулся с конфликтом обязанностей: если бы он заморозил судно без уважительной причины, он нарушил бы установленное законом обязательство вернуть имущество, принадлежащее другому лицу, а также действовал бы в нарушение договора; если бы он передал судно судовладельцу, даже если оно еще должно было быть заморожено, он подверг бы себя риску уголовного преследования за распоряжение замороженным экономическим ресурсом, риску, который, как показали заявления прокуратуры… и ZfS, был не просто теоретическим.
Истец не мог ссылаться на статью 10 Регламента (ЕС) № 269/2014, поскольку не был убежден в своей обязанности заморозить судно. Истец имел иск к ответчику о запрошенном определении того, что судно M/Y … не должно рассматриваться как замороженный экономический ресурс, что непосредственно следует из статей 2 и 16(1) Регламента (ЕС) № 269/2014. Европейская комиссия также действовала на этом основании, например, в заключении Комиссии от 19 июня 2020 г., C(2020) 4117 final:
“В свете вышеизложенного, если будет установлено, что назначенное лицо контролирует организацию, Комиссия считает, что активы организации должны быть заморожены. Организация может добиться снятия заморозки с части или всех своих активов, доказав, что они фактически не ‘контролируются’ назначенным лицом. Способ достижения этой цели зависит от национальных процедур. Национальные антимонопольные органы должны обнародовать выводы относительно наличия такого контроля”.”
Пункт 7
В соответствии с постановлением суда от 9 августа 2024 г. (5 L 1517/24.F), BAFA обладала исключительной юрисдикцией по рассмотрению запрашиваемого решения, поскольку вопрос касался того, применяются ли вообще запреты, содержащиеся в статье 2 Регламента (ЕС) № 269/2014. Юрисдикция по принятию решений относительно применения запретов, содержащихся в статье 2 Регламента (ЕС) № 269/2014, вытекала, среди прочего, из того факта, что BAFA отвечала за выдачу разрешений в соответствии со статьями 4 и последующими Регламентом (ЕС) № 269/2014 и в контексте таких процедур выдачи разрешений обязательно должна была в качестве предварительного вопроса рассматривать вопрос о том, следует ли замораживать экономический ресурс. Следовательно, BAFA также обладала исключительной юрисдикцией в отношении заявлений об определении обязанности заморозить экономический ресурс.
Закон об исполнении санкций не изменил правил юрисдикции. Согласно разделу 1(1) SanktDG, ZfS отвечал лишь в рамках закона об общественной безопасности за расследование экономических ресурсов лиц, включенных в список. Однако в данном случае речь шла не о законе об общественной безопасности, а о правах и обязанностях, существующих между истцом и ответчиком в отношении M/Y….
Судно M/Y … не должно было рассматриваться заявителем как замороженный экономический ресурс, поскольку, согласно известным заявителю документам и информации, оно не принадлежало и не находилось во владении лица, включенного в список, а также не находилось во владении или под контролем лица, включенного в список. Однако это было бы необходимо для того, чтобы рассматривать судно как замороженный экономический ресурс в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014. Следовательно, заявитель не был обязан соблюдать запреты на отчуждение, предусмотренные статьей 2(1) в сочетании со статьей 1(e) Регламента (ЕС) № 269/2014.
Обоснование Имплементационного регламента (ЕС) 2022/581 о включении в список… показало, что судно находилось во владении и под контролем г-жи Y, а не г-на X. Истец также не смог увидеть, что структура участия и контроля A-Ltd. изменилась после исключения г-жи Y из списка. Г-н X утратил свои права в рамках “D-Trust” в 2017 году, задолго до нападения России на Украину и последующего включения его в список, и он оспаривает утверждения медиапорталов о том, что он является владельцем M/Y…. Поскольку, исходя из имеющейся фактической информации, было исключено, что лицо, включенное в список, осуществляло косвенный контроль над M/Y…, в данном судебном разбирательстве не имело значения, допустимо ли вообще распространение обязательства по замораживанию активов на компании, не включенные в список, в данном случае A-Ltd., в соответствии с законодательством ЕС.
Пункт 8
Уведомлением от 26 сентября 2025 года BAFA отклонила заявление о признании заявителя не обязанным замораживать судно M/Y … в соответствии со статьей 2(1) Регламента 269/2014. В качестве причин BAFA указала отсутствие правовых оснований для заявления и свою некомпетентность в вынесении запрашиваемого решения, поскольку из статьи 1(1), пункт 1, SanktDG следует положение “другое” в значении статьи 13(1) AWG. Статья 14(2), предложение 2 AWG упоминает вынесение “отрицательных решений” только в связи с экспортом; также отсутствует установленная административная практика BAFA по вынесению обязательных решений путем вынесения отрицательного решения относительно того, был ли конкретный товар заморожен или нет.
Заявитель подал возражение против этого через своих уполномоченных представителей в письменном виде от 20 октября 2025 года. Возражение было отклонено решением от 5 декабря 2025 года. BAFA указала в качестве причины отсутствие правовых отношений, которые можно было бы определить, поскольку заявитель лишь добивался подчинения в соответствии с положением публичного права, а именно, были ли соблюдены фактические требования статьи 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014. Независимо от этого, возражение также было необоснованным, поскольку BAFA не являлась органом, компетентным для запрашиваемого определения, так как из статьи 1(1) AWG вытекало “другое” положение в значении статьи 1(1) № 1 SanktDG, и, следовательно, компетентным был ZfS. Статьи 3(1) и (2) и статья 12(1) № 1 и (2) SanktDG ясно указывают, что определение права собственности, владения или контроля является одной из основных задач ZfS. Юрисдикция BAFA не вытекает из статьи 16(1) Регламента в сочетании с Приложением II. Решение по возражению было сообщено заявителю путем вручения его уполномоченному представителю заказным письмом, отправленным 8 декабря 2025 года.
Пункт 9
Ввиду вынесенного решения истец внес изменения в свое исковое заявление, подтвердил свою правовую позицию и дополнил ее.
Пункт 10
Заявитель подает заявление на:
- Ответчику должно быть предписано, при условии отмены уведомления об отказе BAFA от 26 сентября 2025 года в форме решения об возражении от 8 декабря 2025 года, издать административный акт, запрошенный истцом, 21 июля 2025 года и определить, что истец не обязан замораживать судно M/Y … в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014, то есть рассматривать его как замороженный экономический ресурс.
- В качестве альтернативы, в случае отказа в удовлетворении заявления 1: заявление о том, что заявитель не обязан замораживать судно M/Y … в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014, т.е. рассматривать его как замороженный экономический ресурс.
- Заявление о необходимости участия уполномоченного представителя в предварительном разбирательстве.
Пункт 11
Ответчик подает ходатайство об отклонении иска.
Пункт 12
В обоснование своего заявления ответчик утверждает, что в конечном итоге иск направлен на доказательство того, что у истца нет разумных оснований полагать, что он нарушит статью 2(2) Регламента (ЕС) № 269/2014, исполнив договор с A-Ltd. Хотя необходимость в правовых гарантиях была вполне обоснованной, BAFA не смогла устранить эту проблему. Не существовало спорных публично-правовых отношений, которые можно было бы установить. Вопрос о том, является ли M/Y… экономическим ресурсом, не касался правовых отношений между истцом и судном; скорее, запрос истца был направлен на определение того, были ли соблюдены фактические требования статьи 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014.
Согласно собственным доводам истца относительно “конфликта обязанностей”, затрагивающего его интересы, он был осведомлен о своих вариантах действий в зависимости от того, подпадает ли судно под действие статьи 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014. Также не было необходимости в правовой защите. Запрашивая заявления у Немецкого Бундесбанка и BAFA, истец, по-видимому, стремился получить объективные доказательства того, что у него “нет разумных оснований предполагать”, что исполнение договора в данной ситуации нарушит статью 2(2) Регламента (ЕС) № 269/2014. Однако запрашиваемое отрицательное декларативное решение по своей природе не могло удовлетворить эту цель, поскольку статья 10 Регламента (ЕС) № 269/2014 устанавливает субъективный стандарт.
Более того, это действие также было бы необоснованным. BAFA не являлась компетентным органом для запрашиваемого определения. “Другое” положение в значении статьи 13(1) AWG содержалось в статье 1(1), предложение 2, пункт 1 SanktDG, согласно которой ZfS отвечала за выявление и обеспечение безопасности экономических ресурсов, которые должны быть заморожены в соответствии с санкционными положениями, при этом определение права собственности, владения или контроля являлось одной из основных задач ZfS. Статья 14(2) AWG упоминала возможность вынесения недействительных решений только в связи с экспортом, и никакой другой обязательной практики не существовало. Следовательно, не было никаких регулирующих полномочий, на основании которых можно было бы потребовать от BAFA запрашиваемого определения.
Хотя было признано, что правовая основа для выдачи декларативных административных актов не обязательно должна быть прямо установлена, и что может быть достаточно, если правовая основа может быть определена путем толкования, в данном случае толкование соответствующих положений не привело к определению какой-либо юрисдикции. В частности, толкование статей 2 и 4 Регламента (ЕС) № 269/2014 не выявило никаких указаний на то, что эти положения предоставляют право на определение, запрошенное истцом. Оценка законности конкретного действия или бездействия, как правило, являлась обязанностью самих сторон. По мнению ответчика, суд, рассматривающий дело, также не смог определить структуру собственности “D-Trust” и вынести решение, запрошенное истцом.
Пункт 13
Ввиду спора между сторонами относительно того, в какой степени документы, предоставленные в соответствии с разделом 100(1) VwGO, должны быть получены, суд, постановлением о вызове в суд от 4 марта 2026 года, предоставил сторонам возможность изложить в письменной форме до 29 мая 2026 года факты и доказательства, подтверждающие их доводы, если это еще не было сделано, и указал, что заявления и доказательства, представленные только после истечения этого срока, могут быть отклонены, если, по мнению суда, их принятие задержит разрешение спора, и эта задержка не будет достаточно оправдана, раздел 87b(3) VwGO.
Пункт 14
Для получения более подробной информации о фактах и сути спора, следует обратиться к содержанию судебных и административных материалов, представленных BAFA, которые были предметом устного слушания.
Причины принятия решения
Я.
Пункт 15
Запрос заявителя, направленный на уточнение правовых отношений, касающихся судна М/Я …, является допустимым (А.) и обоснованным (Б.).
А.
Пункт 16
Данное действие допустимо в качестве действия по принуждению к изданию административного акта, согласно статье 42(1), вариант 1 VwGO. Запрашиваемый административный акт является допустимой формой действия в данном случае. Действительно, из процессуальной неформальности административной процедуры согласно статье 10 VwVfG не может быть выведено право на издание административного акта, а Закон о внешней торговле и платежах (AWG) не содержит общего предметного правила для уточнения вопросов статуса, таких как, в личной сфере, определение наличия или отсутствия немецкого гражданства согласно статье 30 StAG, или определение статуса беженца, статуса лица, имеющего право на убежище, или наличия требований для дополнительной защиты.
Однако такие механизмы уточнения, как правило, не являются чем-то чуждым или далеким от международного торгового права. Например, выдача BAFA сертификатов, подтверждающих, что экспорт не требует разрешения — “отрицательное решение” — прямо предусмотрена в пункте 8(2), предложение 2 AWG. Аналогичным образом, информация из списка товаров признается для таможни доказательством того, что конкретный товар не включен в список товаров, несмотря на пункт 44a VwGO.
Можно считать установленным тот факт, что решение, оказывающее обременительное воздействие на заинтересованное лицо и по существу “неприемлемое” для него, требует законодательного обоснования, при этом достаточно, если такое обоснование может быть определено путем толкования. Однако в данном случае любое уточнение правовых отношений, касающихся судна M/Y …, представляется приемлемым для заявителя, чтобы получить ясность относительно правового основания для дальнейших действий. Поэтому представляется целесообразным в административной процедуре уточнить вопрос о том, подпадает ли объект под действие санкционного законодательства, путем соответствующего применения статьи 8(2), предложения 2 AWG.
Пункт 17
Если не следовать этой точке зрения, то декларативный иск в соответствии с разделом 43(1) VwGO должен рассматриваться как допустимый во избежание пробелов в правовой защите. Вопреки мнению ответчика, особенно с учетом возможных уголовных санкций, нецелесообразно распоряжаться потенциально замороженными экономическими ресурсами таким образом, чтобы запускать механизмы санкций для уточнения существования или отсутствия ограничений, предусмотренных санкционным законодательством. Это тем более актуально в свете формулировки статьи 10 Регламента (ЕС) № 269/2014, поскольку согласно пункту 1 этого положения, даже если лицо действует добросовестно в соответствии с регламентом, ответственность может возникнуть в случаях небрежности, а согласно пункту 2 возникает вопрос, были ли, тем не менее, разумные основания полагать, что действия нарушили меры, предусмотренные этим регламентом. Вопрос о том, способствует ли перенос уточнения сферы действия санкционного законодательства в отношении экономического товара из административной процедуры в судебное разбирательство упрощению и ускорению процесса, остается открытым. В любом случае, согласно пункту 43(2), предложение 1 VwGO, действия по формированию прав или исполнения имеют приоритет.
Пункт 18
В остальном иск о принуждении был подан надлежащим образом, поскольку заявление истца от 21 июля 2025 года не было рассмотрено в течение трех месяцев, как это предусмотрено статьей 75, предложением 2 VwGO, и не было сообщено достаточных оснований для более длительного рассмотрения. В той мере, в какой решение было впоследствии вынесено, истец скорректировал свои заявления и сделал это решение предметом разбирательства.
Б.
Пункт 19
Иск обоснован в соответствии со статьей 113(5), предложение 1 VwGO, поскольку отказ в выполнении административного акта является незаконным и нарушает права истца. Поэтому суд обязывает ответчика через BAFA выполнить запрошенный официальный акт, поскольку дело готово к рассмотрению. Нет оснований для того, чтобы обязать ответчика вынести новое решение в соответствии с правовой позицией суда, поскольку в деле отсутствуют неопределенные правовые понятия с допустимой погрешностью оценки и дискреционные полномочия. В свете просьбы, изложенной в повестке сторонам, представить свои окончательные аргументы в установленный срок, суд считает дело готовым к рассмотрению. Если у ответчика имеется дополнительная информация — от кого бы то ни было, например, от Федеральной разведывательной службы, — такая информация остается вне рассмотрения.
Пункт 20
- В формальном плане следует считать, что предметной юрисдикцией является BAFA, а не ZfS. Согласно разделу 13(1) AWG, “Федеральное управление по экономическим вопросам и экспортному контролю (BAFA) несет ответственность за издание административных актов и получение уведомлений на основании настоящего Закона и постановлений, изданных в соответствии с настоящим Законом, а также на основании правовых актов Совета или Комиссии Европейского союза в области права внешней торговли, если иное не предусмотрено другими законами, настоящим Законом или постановлением, изданным в соответствии с настоящим Законом”.”
Вопреки мнению ответчика, у ZfS нет юрисдикции в соответствии со статьей 1 Закона о санкциях (SanktDG), которая, в свою очередь, передает полномочия по обеспечению соблюдения санкций “без ущерба для юрисдикций, регулируемых статьей 13 Закона о внешней торговле и платежах”. ZfS был создан на основании статьи 1 Второго закона об обеспечении соблюдения санкций от 19 декабря 2022 года. До этого момента осуществление санкционных ограничений на распоряжение товарами в Германии находилось в основном в руках Немецкого Бундесбанка и BAFA, а в отдельных случаях также в руках полиции и регулирующих органов федеральных земель.
Организационно, ZfS является Директоратом XI Главного таможенного управления, расположенного в Кёльне, и представляет собой постоянно действующее учреждение, которое, по крайней мере первоначально, предполагалось передать в состав независимого высшего федерального органа по борьбе с финансовыми преступлениями. ZfS контролирует соблюдение запретов на отчуждение и доступность активов, введенных в рамках санкций ЕС, и идентифицирует активы лиц и товариществ, включенных в санкционные регламенты ЕС. Федеральная законодательная компетенция по обеспечению соблюдения санкций закреплена в статье 73(1), пункт 5, вариант 4 Основного закона, касающейся торговли и платежей с иностранными государствами, а также в расширении компетенции в силу фактической связи.
В пояснительной записке к законопроекту законодательный орган неоднократно указывал на различие в компетенциях BAFA и ZfS:
“К органам, ранее ответственным за реализацию и обеспечение соблюдения санкций, добавляется Центральное управление по обеспечению соблюдения санкций, а также сфера его ответственности. Задачи и полномочия Федерального управления по экономическим вопросам и экспортному контролю (BAFA), таможенной администрации и Немецкого Бундесбанка в соответствии с Законом о внешней торговле и платежах и Постановлением о внешней торговле и платежах остаются без изменений”.”
Пункт 21
Таким образом, концептуально никаких реальных вопросов разграничения возникнуть не должно. В обвинительном приговоре предметная юрисдикция определяется отправной точкой действия: если отправной точкой является санкционированное физическое или юридическое лицо, организация или орган, то в соответствии с разделом 1 SanktDG предметной юрисдикцией обладает ZfS; если отправной точкой является рассматриваемый объект, то в соответствии с разделом 13(1) AWG BAFA предметной юрисдикцией обладает BAFA.
Концептуальная модель Закона об обеспечении соблюдения санкций исходит из физических и юридических лиц, организаций и структур, затронутых включением в список, в соответствии с которым санкции, основанные на регламентах ЕС, принятых на основе решений Совета в области общей внешней политики и политики безопасности, применяются непосредственно в Германии. С точки зрения правовых последствий, ZfS определяет, с одной стороны, средства и экономические ресурсы, выделенные затронутым лицам в соответствии со статьей 2(1) Регламента (ЕС) № 269/2014, которые уже заморожены автоматически, а с другой стороны, контролирует запреты на предоставление средств или экономических ресурсов и их распоряжение в соответствии со статьей 2(2) Регламента (ЕС) № 269/2014. Инструменты, доступные ZfS для этого, содержатся в разделах 2 и далее. SanktDG.
Таким образом, запрашиваемое здесь декларативное решение, касающееся M/Y …, остается в юрисдикции BAFA в соответствии с разделом 13(1) AWG. Это связано с тем, что речь идет не о применении санкций, то есть о “способе” ограничений, а скорее о предварительном, связанном с объектом “является ли”, направленном на определение того, заморожен ли объект вообще.
Такое распределение также подтверждается публикацией на веб-сайтах информации о компетентных органах и адресе для уведомлений в Европейскую комиссию в текущей версии Приложения II к Регламенту (ЕС) № 269/2014. В отношении Германии в публикации указано, что в отношении обязательств по санкционному законодательству, касающихся товаров, экономических ресурсов, технической помощи, посреднических услуг, услуг и инвестиций, в частности, предоставления разрешений и получения уведомлений, компетентным органом является:
Федеральное управление по экономическим вопросам и экспортному контролю (BAFA)
Франкфуртерштрассе 29–35
D-65760 Эшборн
Для получения уведомлений от лиц, организаций или структур, находящихся под санкциями, в отношении замороженных активов, уполномоченным органом является Центральное управление по обеспечению соблюдения санкций.
В пояснениях также указывается, среди прочего, что Федеральный федеральный банк Германии (Deutsche Bundesbank) и Федеральное управление по финансовым рынкам Германии (BAFA) являются, в частности, надлежащими контактными лицами в случаях, когда регламенты ЕС о санкциях предусматривают возможность для компетентного органа выдавать разрешения в порядке исключения из запретов на экспорт и импорт, а также мер по замораживанию и запретов на предоставление средств или ресурсов. Данный список не имеет учредительных полномочий; компетенции вытекают исключительно из применимого национального законодательства, такого как Закон о защите окружающей среды (AWG), Генеральный директорат по санкциям (SanktDG) или соответствующие специализированные законы.
Пункт 22
Таким образом, в отношении обязательств по санкционному законодательству, касающихся товаров и экономических ресурсов, применяется юрисдикция BAFA.
Paragraph 23
- In substantive terms, the defendant is obliged, through BAFA, to determine that the claimant is not obliged to freeze the vessel M/Y … pursuant to Article 2(1) of Regulation (EU) No. 269/2014, i.e. to treat it as a frozen economic resource, because the vessel’s coverage by the sanctions regime cannot be established at the relevant time of the oral hearing. A legal relationship between the claimant and the defendant exists on the basis of the sanctions regime, because the EU confines itself to listings and their content; everything else lies, under Article 16(2) of Regulation (EU) No. 269/2014, within the national sphere of the defendant.
Paragraph 24
a. The relevant sanctions regime here is determined by Council Regulation (EU) No. 269/2014 of 17 March 2014 concerning restrictive measures in respect of actions undermining or threatening the territorial integrity, sovereignty and independence of Ukraine.
Article 1 defines “economic resources” as assets of every kind, whether tangible or intangible, movable or immovable, which are not funds but may be used to obtain funds, goods or services.
“Freezing of economic resources” means preventing the use of economic resources to obtain funds, goods or services, including but not limited to selling, hiring or mortgaging them.
Article 2 provides:
- All funds and economic resources belonging to, owned, held or controlled by natural persons listed in Annex I or natural or legal persons, entities or bodies associated with them shall be frozen.
- No funds or economic resources shall be made available, directly or indirectly, to or for the benefit of natural persons listed in Annex I or natural or legal persons, entities or bodies associated with them.
Article 4 provides for derogations from Article 2 under which the competent authorities of the member states may authorise the release of certain frozen funds or economic resources, or the making available of certain funds or economic resources, under conditions they deem appropriate, after determining that the funds or economic resources concerned are required for specific listed purposes, including basic needs, legal fees, fees or costs for routine holding or maintenance of frozen funds or economic resources, extraordinary expenses, certain diplomatic or consular accounts, cultural-policy intermediaries, or programmes for historical responsibility or support of ethnic minorities.
Article 10 provides that natural or legal persons, entities and bodies, as well as their directors and employees, who freeze funds or economic resources or refuse to make them available in good faith that such action is in accordance with the regulation shall not incur liability, unless it is proved that the freezing or withholding was due to negligence. Natural or legal persons, entities or bodies shall not be held liable for their actions if they did not know, and had no reasonable cause to suspect, that their actions would infringe the measures set out in the regulation.
Article 16 provides that member states shall designate the competent authorities referred to in the regulation and identify them on the websites listed in Annex II.
Paragraph 25
To the extent that the EU, in Council Implementing Regulation (EU) 2022/581 of 8 April 2022 implementing Regulation (EU) No. 269/2014, listed the beneficiary of “D-Trust” on 8 April 2022, the reasons included that Ms Y was the sister of X, a pro-Kremlin oligarch listed in Decision 2014/145/CFSP. Investigations by the German Federal Criminal Police Office had found that X had indirectly transferred assets to his sister Y. In particular, A-Ltd., Cayman Islands, whose shareholder is B-Ltd., Cyprus, was the owner of the yacht “…”. All shares of that holding company were managed by C-SA, Switzerland, as trustee for the benefit of “D-Trust”. Since 2017, X had no longer been a shareholder of that trust company, making his sister Y the sole beneficial owner of the yacht “…”.
That listing was subsequently revoked by Council Implementing Regulation (EU) 2025/527 of 14 March 2025 implementing Regulation (EU) No. 269/2014, which deleted the entry concerning Ms Y from Annex I.
Paragraph 26
b. According to these standards, coverage of the M/Y … by Article 2(1) of Regulation (EU) No. 269/2014 is not apparent. The M/Y … is undoubtedly an economic resource within the meaning of Article 3(e) of Regulation (EU) No. 269/2014. It is true that A-Ltd. as owner of the M/Y … and “D-Trust” are listed in various places; however, they are listed by Ukraine and the United States, not by the EU.
Furthermore, the court does not base its conviction decisively on the Commission Opinion of 19 June 2020 on Article 2 of Regulation (EU) No. 269/2014, which the claimant also relies upon. Where that opinion states that “the assets of the entity must be frozen if it is determined that the designated person exercises control over the entity”, and that only after such a determination is there a possibility of “obtaining the lifting of the freeze on some or all of its assets by showing that they are in fact not ‘controlled’ by the designated person”, it refers to sanctions enforcement and thus to the subject-matter jurisdiction of the ZfS.
The current state of knowledge concerning the M/Y …, which precedes that stage, does not allow secure findings regarding the ownership structure of “D-Trust”, up to which point the ownership relationships concerning the owner of the M/Y …, namely A-Ltd., can be traced. This was also correctly stated by the defendant in its statement of defence of 8 December 2025, page 15. Such a non liquet says precisely nothing about funds and economic resources of Mr X located within the scope of the Sanctions Enforcement Act. It therefore cannot provide anything supporting the M/Y … being a frozen economic resource.
Nor does the name “D-Trust” or the circumstance that its at least temporary beneficiary, Ms Y, is the sister of Mr X, provide anything in this regard. Finally, the lack of success of Ms Y’s action against her listing before the General Court of the European Union, First Chamber, by judgment of 8 May 2025, T-234/22, is irrelevant, since that very listing was apparently revoked by Implementing Regulation (EU) 2025/527 on the basis of newer information.
The defendant, represented by BAFA under Section 13(1) AWG, must therefore be ordered as set out in the operative part of the judgment.
II.
Paragraph 27
The defendant must bear the costs of the proceedings under Section 154(1) VwGO because it was unsuccessful. The costs of the preliminary proceedings are to be declared reimbursable under Section 162(2), sentence 2 VwGO, since the claimant’s authorised representatives appeared in the preliminary proceedings.
III.
Paragraph 28
The provision on provisional enforceability is based on Section 167(2) in conjunction with Section 167(1), sentence 1 VwGO and Section 709 ZPO.
Paragraph 29
The appeal is to be admitted under Section 124(2), number 3 in conjunction with Section 124a(1), sentence 1 VwGO, because the question of the distinction between Section 13(1) AWG and Section 1 SanktDG has fundamental significance beyond the present dispute.
Order
The value in dispute is set at EUR 600,000.
Reasons
The determination of the value in dispute is based on Section 52(1) of the Court Fees Act. Under that provision, in proceedings before the administrative, fiscal and social courts, unless otherwise provided, the value in dispute is determined at the court’s discretion according to the significance of the matter for the claimant as resulting from its application. In the present case, the court considers it appropriate to quadruple the value in dispute from the interim relief proceedings 5 L 1517/24.F.
Дилбар Прекратил все Экипаж
6 марта 2022 г.
Нам только что сообщили, что яхта (компания-владелец) Дилбар прекратил все экипаж
Это связано с тем, что все нормальные операции яхты были прекращены в результате санкций.
Далее следует…
Дилбар Захвачен немецкими властями
3 марта 2022 г. – По данным международных СМИ яхта Дилбар был схвачен немецкими властями.
The яхта был конфискован как ее владелец Алишер Усманов был санкционирован ЕС после Русский агрессия по отношению к Украина.
Дилбар был пришвартован Гамбург в Бломе и Воссе на ремонт.
Г-н Усманов выступил с заявлением: «Я считаю, что такое решение несправедливо, а причины, используемые для оправдания санкций, представляют собой набор ложных и клеветнических обвинений, наносящих ущерб моей чести, достоинству и деловой репутации».
Далее следует…
Рик Хендрик Яхтенные КОЛЕСА
База данных владельцев яхт
База данных владельцев яхт SuperYachtFan, 3-26 квартал.